Дубна-inform

Скрипач Сергей Поспелов

14:18 04.01.2022

В интервью ФАН Сергей Поспелов рассказал о Дубненском симфоническом оркестре.

Скрипача Сергея Поспелова называют «русским Паганини», даже неискушенному зрителю становится понятно, что речь идет о музыканте с феноменальной техникой и экспрессивной исполнительской манерой.

— «Времена года» Вивальди — один из самых исполняемых шедевров классики, неизменно присутствующий в новогодней и рождественской афишах. Почему не надоедает играть этот цикл?

— Каждый раз, когда исполняешь «Времена года» Вивальди, понимаешь, что в этом цикле ты чего-то не нашел, опять что-то упустил, тебе хочется по-другому сыграть пассаж, фразу. Вот такой феномен. Такое ощущение, будто у Вивальди в нотах есть секретный код, и вот уже 300 лет его пытаются расшифровать. Очевидно всем, что произведение получилось гениальным: спустя столько веков эта музыка продолжает оставаться актуальной, ее могли написать и в наше время. Она прекрасно ложится на визуальный ряд: когда играешь «Времен года», то представляешь картины природы, партитура оживает в бытовых сценках — вот герой несется от непогоды домой, а потом греется у камина. В произведении просматривается масса интересных сюжетных линий. Кстати, есть легенда, что Вивальди сам придумал сюжет к своему сочинению, предварив каждую из четырех частей цикла сонетами. Авторство Вивальди не доказано, но заданная программа очень гармонично вписывается в музыку и помогает публике «прочитать» и прочувствовать это сочинение.

Всегда очень много вопросов к этому произведению и у артистов. Самое удивительное то, что ответы отличаются. Поэтому и интерпретации совершенно разные и по манере исполнения, и по подаче материла. Есть уже и театрализованные версии «Времен года», когда птицы на жердочках сидят.

— Получается, что «Времена года» Вивальди хорошо вписываются в модные сегодня мультимедийные проекты?

— Совершенно верно. Например, в третьей части цикла «Осень», где егеря отправляются на охоту с гончими псами, мои музыканты из оркестра топают ногами во время игры, еще больше акцентируя внимание на сюжетной линии, так мы раскрепощаем публику. Мне кажется, такая трактовка соответствует стилистике музыки барокко, смелой в плане экспериментов, ведь композиторы той эпохи находились в поиске чего-то нового. Может быть, услышав нас, Вивальди сказал бы: «А здорово они придумали с притоптыванием» (смеется).

— В Московском камерном оркестре нет ни одного музыканта старше 30 лет. Для молодежной аудитории это явный плюс, ведь охотнее идут слушать «своих». Вам принципиально, кто в зале на ваших выступлениях?

— В возрастном плане нет. Но для меня крайне ценно, когда публика на одной эмоциональной волне с исполнителями, когда публика, если использовать музыкальный сленг, «не тугая», а, наоборот, податливая. Ты подарил ей искренние эмоции, выложился, а она моментально откликнулась на этот посыл. Тогда тебе сразу легче играть, твоя энергия кружится в зале и возвращается к тебе. Возникает особая атмосфера, взаимопонимание духовного порядка. А если зал немного «туговат», то ты играешь как бы в пустоту. Когда нет общения на уровне энергетических связей, то от таких «мертвых» концертов сильно устаешь. Мне приятно видеть на своих концертах «живую» публику — и детей, и молодежь — моих ровесников, и людей пенсионного возраста. И если ты смог увлечь всех их своим выступлением, то это, несомненно, определенное достижение.

— В концерте с вашим участием по традиции за фортепиано будет ваша жена Маргарита. В совместных выступлениях артистов-супругов есть некий шарм. Легко ли мужу и жене быть вместе фактически 24 часа в сутки?

— Как поется в одной известной песне, музыка нас связала. Маргарита пришла на мой концерт в Большом зале Московской консерватории, где я играл на скрипке Страдивари чакону из партиты Баха. После выступления она подошла ко мне и сказала, что ей очень понравилось мое исполнение. Я узнал, что Маргарита — страстная поклонница великого Яши Хейфица, всех современных скрипачей сравнивает с ним. Мне было сказано, что я смог чуть-чуть приблизиться к этому феноменальному артисту (смеется) по духу, темпераменту, владению инструментом. Интересно, что мы учились вместе в Центральной музыкальной школе при Московской консерватории, она — на фортепиано, я, понятно, — на скрипке, но раньше не слышали игру друг друга. После памятного концерта началось плотное общение, переросшее в страстный роман. Мы начали играть вместе, создали дуэт и стали давать камерные концерты. Мы стали единым целым сначала на сцене, а потом и в жизни. Мне легко выступать вместе с Маргаритой, а потом уже дома делиться впечатлениями от прошедшего концерта. Мы не устаем друг от друга.

— Сколько лет вы вместе?

— Уже девять лет, нашему сыну восемь лет.

— Вы выступали с лучшими оркестрами мира. Но я хочу спросить о концертах с Дубненским симфоническим оркестром. Как оказалось, что вы, знаменитый музыкант, стали сотрудничать с муниципальным коллективом, неизвестным по большому счету широкой аудитории?

— Я сейчас — один из двух дирижеров Дубненского симфонического оркестра вместе с Евгением Ставинским, который является и художественным руководителем оркестра. А сотрудничество с коллективом началось благодаря моему учителю, знаменитому скрипачу Эдуарду Грачу, который выступал в подмосковной Дубне и как солист, и со своим камерным оркестром «Московия». Я с его подачи тоже выступал как солист вместе с «Московией». В Дубне мне также устраивали личные выступления как лауреата всевозможных конкурсов. После того как я стал практиковать дирижирование вместе в Московским камерным оркестром, меня пригласили встать за пульт Дубненского симфонического оркестра. И вот последние два года я довольно часто выступаю в Дубне.

— Смотрю на афишу недавнего концерта, в программе — отнюдь не всем известный Паганини, а музыка для джазовых гурманов: кроме Гершвина, Дмитрий Явтухович (бывший участник «Песняров»), американец Уильям Болком, лауреат «Грэмми», бразильский пианист и автор популярных песен Антонио Карлос Жобим. Это «непарадный» Поспелов?

— Обычно я дирижирую в Дубне более серьезными программами из сочинений классики. Этот концерт получился во всех отношениях нестандартным, спонтанным. Мы решили поменять стилистический вектор и сыграть джазовые композиции.

— Музыканты оркестра в профессиональном плане были готовы к такому культурному перевороту?

— В Дубненском симфоническом оркестре играет много музыкантов из Москвы, среди которых — выпускники престижных вузов. Поэтому исполнительский уровень коллектива на достаточно высоком уровне. По крайней мере, перед оркестрантами можно ставить серьезны задачи и расширять репертуар. Самый привлекательный для меня момент в этой истории — возможность мне самому составлять программы концертов.

— Дубна — это наукоград. Публика, получается, интеллигентная и культурная?

— Публика благодатная и очень музыкальная, которая не пропускает ни одного концерта своего симфонического оркестра. Это очень важно для меня. Я всегда знаю, что в Дубне меня ждет теплый прием, моя задача — оправдать ожидания людей и выложиться на сто процентов. В городе присутствует музыкальная жизнь. Каждое выступление становится событием, его ждут и потом живо обсуждают. Доверие ко мне зрителя позволяет мне исполнять сложную музыку: это Пауль Хиндемит и его «Траурная музыка» для альта и струнного оркестра, двойной концерт Антона Брукнера, сочинение Самуэля Барбера, которого нечасто можно услышать в живом исполнении. Так оказалось, что в процессе подготовки этой программы умерла жена Евгения Ставинского, и выступление мы посвятили ее памяти. Концерт прошел с аншлагом.

— Работа с Дубненским симфоническим оркестром — это вольница?

— Да, абсолютная творческая свобода.

— Музыкальных горок вам, похоже, мало, поэтому вы покоряете снежные склоны на горных лыжах? Это тоже освобождение от профессиональных стереотипов?

— На горных лыжах я катаюсь с детства. Увлекся такой дисциплиной как downhill — когда на большой скорости несешься с горы: приходится вписываться в крутые повороты и преодолевать трамплины, какое-то время паря в воздухе.

— Не страшно?

— Скорее экстремально. Но мне нравится как раз такое увлечение по эмоциональным ощущениям, полная концентрация и одновременно свобода, невероятная динамика, выброс адреналина. Где-то близко с тем, что чувствуешь на сцене. Компромисса быть не может: либо ты съедешь с горы, либо нет, либо выложишься полностью на концерте, либо запорешь выступление. В том и другом случае ты должен побороть себя и препятствия и выйти победителем. С другой стороны, когда я несусь с горы, например в Красной поляне, в голове наступает перезагрузка, я полностью освобождаюсь от музыкального багажа, забываю о безумном графике концертов и обретаю невероятную легкость бытия в окружении прекрасной природы.

— Как тут не вспомнить о Вивальди?

— Кстати, да. Горы ведь прекрасны в любое время года. Говорю об этом со знанием дела — ведь я еще и фанат горного велосипеда.

Досье
Сергей Поспелов родился в 1990 году в Ростове-на-Дону. В 11 лет дебютировал с оркестром, исполнив в Ростовской филармонии концерт Ф. Мендельсона. В 2009 году окончил Центральную музыкальную школу при Московской консерватории, в 2014 году — Московскую консерваторию, а в 2017 году — аспирантуру МГК имени П. И. Чайковского по классу народного артиста СССР, профессора Эдуарда Грача. С 2017 года является ассистентом класса профессора Московской консерватории имени П. И. Чайковского Э. Д. Грача.

Победитель пяти международных конкурсов. Лауреат премии оркестра «Новая Россия», учрежденной фондом Ю. Башмета, удостоен стипендий Фонда «Русское исполнительское искусство» и фонда М. Ростроповича. С 2006 года — участник программ фонда В. Спивакова. В 2015 году Сергей был приглашен семьей знаменитого скрипача Леонида Когана принять участие в серии концертов, посвященных его памяти.

С 2017 года — солист и художественный руководитель Московского камерного оркестра.

Оставить комментарий