Дубна-inform

«Шляпная» история

21:07 30.11.2014

В преддверии 20-летия «Живой шляпы», которое будет отмечаться 20 декабря в Универсальной библиотеке ОИЯИ имени Блохинцева, учредитель, издатель и редактор детской газеты Татьяна Романова вспоминает о ярких «шляпных» моментах прошедших двух десятилетий.

— Оглянуться назад, удивиться, вспомнить лицо, эпизод, событие — и  он, «всесильный бог детали»,  даст импульс для рассказа, развернет перед тобой картину, рассматривать которую можешь с любого расстояния.

Был в моей жизни  период, когда я стала вести  детский «кружок по фото», и вскоре вся наша возня с плёнками, фотобачками, съёмкой и печатью привела к получению качественных отпечатков,  многое стало явью и получило своё название, например, «Фотоклуб-22». Почему так?  Слушать надо «шум улиц», и верная мелодия возникнет сама собой. Когда, например, обнаружилось, что очередной день рождения будут отмечать два кружковца двадцать второго числа и надо покупать двадцать два пирожных к чаю – столько нас здесь, оказывается, собирается, то, уходя домой, мы не только погасили свет, но и повесили на дверь комнаты объявление  с именем кружка. Тогда ещё никто  не мог предположить, что вскоре именно подобное чаепитие  станет называться  «безумным», что появятся «шляпники», что мы всё время делаем шаги навстречу сказке, и где-то здесь лежит той сказки начало.

Таня М. «Веселое времечко фотоклуба-22», «ЖШ» №1-1994 г.
— В первый момент в фотоклубе меня поразило то, что все  почему-то улыбались … Понимая, что делать начинающим пока особенно  нечего,  мы сели поговорить, а заодно и попить чаю. В общем, в клубе мне понравилось…  Прошло несколько недель и стало ясно, что фотография не такая простая  штука, как казалось. Когда мешок заполнился ворохом испорченных пленок, и мы уже худо-бедно научились наводить на  резкость, проявлять и печатать, возник  главный вопрос, что снимать… Я пропадала в студии почти каждый день. Будь то съемка, проявка или печать — всё было одинаково интересно. Честно признаться иногда я приходила  поболтать о том,  о сем, но чаще всего — о наших фотографиях, о литературе, о жизни. Незаметно накопился материал к первой выставке…

А какое энергичное было время, хотелось делиться своими знаниями, быть полезной другим. Такую возможность давали новые законы; впрочем, тогда одним нужны были одни законы,  другим – другие. Меня же  очень воодушевил закон о печати: газета — вот где простор для той самой «возни с ребятами». Идею поддержали знакомые руководители некоторых организаций, откликнувшись на моё приглашение. И важно не то, что совсем скоро я осталась единственным учредителем, а то, что бескорыстная помощь многих и многих людей, возникшее доброжелательное отношение горожан к детской газете настраивало на желание продолжать работать. А коллеги, журналисты городских изданий, радио и телевидения, откликались своими публикациями и передачами на  всякое мало-мальски интересное событие в жизни редакции. Такое внимание очень окрыляло юных корреспондентов.

Светлана М. «Здесь всё просто классно: и день рождения, и наш сбор, и весь мир», «ЖШ» №1-1997 г.
Я не знаю, кто предложил завести эту тетрадь, и когда это было, но первая запись появилась в ней в сентябре 1989 года… Все записи были о фотографиях: «Ура! Я напечатала человека с курицей»… «А.В. потерял интерес к фотографии. Жаль?!»… В предновогодний вечер в 1994 году мы записывали в тетрадь свои сумасшедшие  желания… Никто из нас и не заметил, как из фотографов мы превратились в корреспондентов. Но изменились не только мы, изменилась и наша «Серая тетрадь»: теперь в ней всё было о газете». 

Большую, невзрачную, «серо-буро-малиновую» тетрадь, из разряда тех, что в тот момент оказалась под рукой и  которую для краткости стали называть просто «Серой»,  положила на стол в нашем «Фотоклубе-22» я. Положила  и говорю: «Пишите!» — «А что писать? Зачем!»  – «Напиши просто: «Здравствуйте! Я пришёл!»

Тетрадь в какой-то степени  и стала тогда предвестником газеты, потому что изобретательность ребят, их фантазии, их желание играть, валять дурака и высказываться не умещались в рамки кружка и жанр одной лишь фотографии.  Мне оставалось только подкидывать новых затей в котёл, где бурлили жизненные силы.

«Ребята, будем выпускать газету!» Я не советуюсь, просто приняла решение и сообщаю им.  «Называться газета будет «Живая шляпа»!  — «Здорово! – кричат студийцы, будто так оно и надо, будто понимают, что работать над газетой станет так же весело, как бегать на съёмку или  печатать при свете красной лампочки или в кромешной темноте кладовки  заряжать в кассеты метры чёрно-белой плёнки. Вот где требовались аккуратность и ответственность за результат: зазевайся немного — и свет слизнёт с плёнки твои усилия.

Из «Серой тетради»:  Я Денис, заявляю, что этот фотокружок  самый “классный” из всех в мире кружков. А если кто-нибудь прогуливает, я им скажу “Дураки”! Денис  сам и Леха (февраль 1992 г.) …. “Дорогие малыши! Большая просьба — не портить инвентарь фотостудии и не засорять этот журнал пошлыми изречениями, в противном случаИ будешь иметь дело со мной, понятно!!! 22.05.92. Сам пишешь с ошибками, а нам указываешь. 22.05.92 . Вчера проявлял пленку. А сегодня нет дела. Не  везет. 23.05.92. 

Спустя месяцы уже редакция «ЖШ» становится привычным «фотокружком». Заботы о газете  отодвинули фотографию на второй план, я уже не могла столько времени проводить с ребятами в фотолаборатории, да и они подросли, окончили школу, а в новичков надо  было – в который раз! – «вдыхать жизнь». Те, кто так незаметно из кружка перешёл в редакцию, оказались мне настоящими помощниками, авторами и фотокорреспондентами. Озорным названием издания ребята иногда просто ошеломляли тех, кто не слышал о появлении в городе детской газеты.

Словосочетание вскоре превратилось в короткое «Шляпа» или «ЖШ», но, бесспорно, однажды прозвучав, легло на душу, застряло прочно и произносилось с неизменной любовью.  А я, если бы взрослые читатели спросили об истории появления такого названия, отшутилась бы, наверное, словами из известного романа Сервантеса: «… итак, он долго придумывал разные имена, роясь в памяти и напрягая воображение,  —  отвергал, отметал, переделывал, пускал насмарку, сызнова принимался составлять – и в конце концов остановился на Росинанте, имени, по его мнению,  благородном и звучном, поясняющем,  прежде конь этот был клячей, ныне же, опередив всех остальных, стал первой клячей в мире». 

«ЖШ» не стала «первой клячей в мире», но  грамот, дипломов, благодарственных писем, публикаций набрала достаточно, чтобы понимать, какое место занимает газета в ряду подобных, например: в 1996 и 2002 годах — дипломант конкурса масс-медиа «Золотой гонг» в номинации «Лучшее издание для детей»; в 1997 году — грант на всероссийском конкурсе детских изданий;  в 2000 году — диплом «Лучшее издание» на выставке печатных изданий всероссийского форума юных журналистов в г.Звенигороде; в 2000 году — отмечена дипломом губернатора Московской области; в 2003 — диплом победителя и премия  за участие в областном конкурсе «Патриот России»; в 2004 году — как лучшей городской детской газете диплом всероссийского конкурса «Юные журналисты России»;  и в 2013, и в 2014  годах газета участвовала в конкурсе «Наше Подмосковье»…

«Люблю  весь дружный  сумасшедший коллектив «Живой Шляпы». Запись, которую сделала Лера в пятой тетрадке нашей «летописи», датирована апрелем 2014 года. В пятой «Серой» остались недописанными десять страниц;  наверное, сюда и выплеснутся впечатления  от каникул, радость встречи друг с другом, и снова кто-то  напишет: «Здравствуйте! Я пришёл»…

Двадцать лет, как двадцать лёгких и счастливых  шагов вверх… «Мир — лестница, по которой поднимается человек»… Надеюсь, что всем своим любимчикам – а любимые все! — я успела сказать хорошие слова, ведь что ни имя, то радость, что ни встреча, то надолго.  За двадцать лет сложилась «шляпная» история, где нашлось место всему: громким торопливым беседам, разочарованиям, надеждам, ликованиям, встречам и расставаниям;  здесь «радость бытия» определяла содержание текстов.

Говорят, что я задала слишком высокую планку. Это правда. Но часто имена писателей, с произведениями которых школьники приходили в редакцию, они узнавали от своих читающих родителей. Курт Воннегут, Гессе и Кортасар, Милорад Павич –  совсем не из школьной программы, но чтение  самых разных авторов позволяло упрямым школьникам вырабатывать и собственный неподражаемый стиль без штампов и сглаженности. В редакции сходились поклонники Толкиена и Перумова, почитатели Владислава Крапивина, Булычева и Линдгрен… Здесь подсмеивались над теми, чей список прочитанных произведений оказывался слишком коротким.

«Герои книги — Вам, Вы – нам» —  написала Лида на книжке, дарить которые в день рождения «Шляпы» стало почти традицией. К 14-летию «ЖШ» преподносят, будто угадывая   предпочтения, «Дон Кихота» с понятной для посвящённых надписью — «Дон Кихоту от Сореля в день рождения его Росинанта». Наш герой – «ЖШ», как  и «герой Сервантеса,  отделился от романа и зажил самостоятельной жизнью, подобно тени, заслонившей своего хозяина». Но каков литературный намек!

К тому же  рядом с «Дон Кихотом» легло на стол и «Горе от ума». Было это в конце невесёлого 2008 года, когда неожиданно закрылись двери родной и привычной для всех редакции. И, чтобы устоять, надо  было найти силы для следующих шагов; устоять для того, чтобы сохранить доверие взрослым, уклад детской редакции, чтобы не исчезла искренность детских текстов,  читая бы  которые «меланхолик рассмеялся, разумный пришёл в восторг от вашей выдумки, степенный не осудил её, мудрый не мог не воздать ей хвалу».
Из «Серой тетради»: «Живая  Шляпа»! Я люблю тебя! Ты прекрасный лист бумаги!» Таня  Т.

И сегодняшние авторы по-прежнему обмениваются прочитанными книгами:  к тому располагает и обстановка универсальной  библиотеки им. Блохинцева, в которой мы проводим свои литературные встречи. Николай Васильевич Гоголь, иронично разглядывая сверху стол с листочками сочинений, кажется, всё-таки доволен бурными обсуждениями написанного и готов внимать им бесконечно. А над всем витает спасительная лермонтовская «Молитва», словно оберегая ребячьи тексты от небрежного и высокомерного отношения: Есть сила благодатная // В созвучьи слов живых, // И дышит непонятная// Святая прелесть в них.